Russian Orthodox Church




1865-1925

1863-1936

1873-1965

1903-1985

1910-2006
21 Янв, 2018 г. - 14:50
+++++
Разделы
· ENGLISH VERSION (27 Авг, 2006)
· АРХИВ (26 Дек, 2009)
· ДОКУМЕНТЫ (04 Янв, 2017)
· ИСТОРИЯ (29 Июн, 2012)
· ПОСЛАНИЯ (21 Апр, 2011)
· СОБОРЫ (14 Июн, 2006)
· СТАТЬИ (14 Апр, 2017)
· УКАЗЫ (01 Авг, 2007)
· ХРОНИКА (13 Окт, 2009)
Оглавление
· Главная страница
· ~Обновления
· ~Православное Обозрение (22)
· ~Православное Обозрение (24)
· ~Православное Обозрение (26)
· ~Шрифты к текстам
Поиск

Обновления
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
(14 Апр, 2017)
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. С РОЖДЕСТВОМ ХРИСТОВЫМ!
(04 Янв, 2017)
· Свидетельство еп. Варфоломея о фальсификации документов 2006 г. прот. В. Жуковым (+ аудио запись)
(04 Янв, 2017)
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
(28 Апр, 2016)
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. С РОЖДЕСТВОМ ХРИСТОВЫМ!
(05 Янв, 2016)
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. ХРИСТОСЪ ВОСКРЕСЕ!
(05 Янв, 2016)
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПОСЛАНИЕ.
(05 Янв, 2015)
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. ПАСХАЛЬНОЕ ПОСЛАНИЕ.
(17 Апр, 2014)
· Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский. РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПОСЛАНИЕ ПАСТЫРЯМ И ПАСТВЕ.
(04 Янв, 2014)
· Митрополит Виталий (Устинов). РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПОСЛАНИЕ 1987 г.
(03 Янв, 2014)
+++++

Эсхатология - Православное учение о конце мира и человека.
  
АРХИЕРЕЙСКИЙ СОБОР 1933 г. ОКРУЖНОЕ ПОСЛАНИЕ: Часть I
14 Июн, 2006 г. - 14:28
СОБОРЫ 


Великий столп православия св. Афанасий Александрийский много раз спасается бегством от преследования apиaн, оставляя свою паству: однако, когда он возвращался в Александрию, народ встречал его как триумфатора. В ответ на обвинения своих врогов, укорявших его за мнимое малодушие, он написал свое знаменитое "Защитительное слово", в котором оправдывает свое бегство столь мудрыми и непререкаемыми доводами, что они сохранили свою силу на все века. "Бегство, - говорит он - служит великим обличением не гонимым, а гонителям". Бегство для святых было подвигом. "Скончавшиеся в бегстве не бесславно умирают, но могут похвалиться мученичеством".

Пастырь не дошлен сам отдаваться в руки врогов, когда сам промысел указывает ему путь ко спасению, ибо это означачало бы оказаться неблогодарным пред Господом и поступить против Его заповедей и не согласоваться с примерами святых".

Многие из этих оснований в защиту бегствующих во время гонений повторяются потом в 9 и 13 правилах св. Петра Александрийского. Так как все правила последнего были приняты и утверждены потом 2 прав. VI Всел. Собора, то здесь надо видеть церковно - каноническое признание законности уклонения от опасности в то время, когда воздвигается гонение на Церковь и ея служителей.

Не будет поэтому преувеличенным сказать, что, уйдя из родной земли вместе с некоторой частью своей паствы в минуту крайней опасности, заграничные епископы и прочие духовные лица поступили согласно с Евангельскими и Отеческими заветами и что они терпят бедствия невольного изгнания "защищая истину и будучи невинны" (Сард. 17), хотя и подвергнуты были "обвинению" со стороны большевитской власти.

Между зарубежными иерархами и клириками есть и такиe, о которых можно сказать, что "они томления и мучения подяша и вязания и темницы правды ради" и которых вышеуказанный Томос Единения предписывает оказывать за это выражения "особого блогодарения и чести".

"Не подходит к делу - пишет митрополит Сергий и аналогия с переселением Кипрского Архиепископа Иoaннa в Геллеспонтскую область "купно со своим народом". В Геллеспонт переселилась с своим епископом вся или почти вся Кипрская Церковь".

Но как и во всякой исторической аналогии, здесь важны неподробности того или другого факта, а самый внутренний смысл или существо его. Очень ценно установить такой показательный пример в истории древней церкви, когда в пределах одной церковной юрисдикции осуществлялась другая, вопреки обычному каноническому порядку, охранявшему единство церковной власти на данной территории. Этот пример далеко не единственный в церковной практике. Нечто подобное мы видим в положении какое занимали в Константинополе другиe Восточные Патриархи Александрийский, Иерусалимский и Антиохийский, вынужденные жить временно здесь вдали от своих кафедр и своей паствы стонавшей под турецким игом, в правах известной церковной экстерриториальности, какими пользовались Православные Миссии в пределах юрисдикций других Восточных Церквей и т.п.

Возвращаясь к Кипрскому Архиепископу Иoaнну, следует сказать, что он не только осущеествлял в полноте свои канонические права, как глава автокефальной Церкви, по управлению своей паствой, но ему подчинена была вся Геллеспонтская область, будучи выделена временно из юрисдикции Вселенского Патриарха. Заграничное Русское Цеpкoвное Управление не только никогда не дерзало вмешиваться во внутренние дела других Православных Церквей, в пределах коих была рассеяна русская паства, (что и стараются предотвратить св. каноны строго запрещая епископу одной области долго оставаться без нужды в пределах другой), но и никогда не претендовала вообще на полноту юрисдикции автокефальных Церквей, противопоставляя себя, как нечто совершенно независимое и самодовлеющее, всей Русской Церкви или ставя себя на один уровень с другими Поместными Церквами.

Действуя на территории подлежащей ведению других Православных Церквей, оно старалось не принимать здесь ни одного важного канонического акта без разрешении Глав этих Церквей и вообще осуществлять здесь принцип внутреннего самоуправления лишь постольку, поскольку это встречало одобрение н поддержку со стороны местной церковной власти.

Что же касается eя отношение к Матери-Церкви, то Зарубежная Русская Церковная организация считала себя не более, как ветвью последней, органически связанной со всем русским церковным телом, хотя временно лишенным лишь внешнего церковно-административного соединения с последним. Свидетельством ея неразрывного духовного единства со всею Русской Церковью служило всегда иеизменно совершавшееся возношение за богослужениями сначала имени св. Патриарха Тихона, а потом его законного Заместителя митрополита Крутицкого Петра. Пока представлялась возможность сношений с покойным Патриархом Тихоном, Высшее Церковное Упрвление за границей старалось всячески получить от него хотя бы не официально утверждение и одобрениe для своих важнейших определений, действуя при этом всегда с большими предосторожностями. Прекращение таких сношений с Главою Русской Церкви, после того, как Святейший Патриарх был лишен большевиками свободы, Зарубежное Церковное Управление считало для себя большею потерею и даже несчастьем. Отсюда видно, что органы Заграничного Церковного Управления отнюдь не стремились к присвоению себ автокефальных прав, в чем пытается обвинять митрополит Сергий. Вся заграничная церковная организация считала и считает себя до ныне учреждением чрезвычайным и временным, которое немедленно должно упраздниться по восстановлении нормальной и общей и церковной жизни в России.

Совершенно незаслуженным является обвинение митрополитом Сергием зарубежных иерархов в честолюбивых и властолюбивых притязаниях, побудивших их, по его мнению, подчинить своему ведению не только всю зарубежную паству, но вместе и находящияся за границей русски церковные миссии и церкви до-военного времени.

Всякий, кто знает подлинную историю происхождения Высшего Церковного Управления на Юге России, откуда оно было перенесено заграницу, может засвидетельствовать, что оно возникло отнюдь не под влиянием тех или других политических партий или для удовлетворения властолюбивых стремлений иерархов, а вызвано к жизни чисто церковными нуждами и потребностями. Оно было совершенно необходимо для устроения церковной жизни на Юге России, когда гражданская война отделила его от Москвы, где было сосредоточено, как известно, Высшее Церковное Управление Русской Церкви. Еще более настоятельно явилась нужда в подобном церковном органе заграницей, когда сюда влились 2 1/2 миллиона русских православных беженцев. Потеряв все, кроме совести и Православной Веpы, которых у них не могли отнять большевики, эти несчастные pуccкиe изгнанники естественно ухватились за Церковь, как за последний якорь спасения. Они обратились к сопровождавшим их русским архипастырям с мольбою собрать их, утешить и сплотить вокруг единого духовного центра, каким всегда была для них Церковь. Их естественным желанием было сохранить на чужбине свой родной богослужебный язык, старый церковный календарь, и весь привычный им церковный и религиозно-бытовой уклад, в котором они воспитаны были с детства. Все это они не могли получить от других Православных Церквей, как бы по братски не относились к ним последния, а только от своих пастырей, которых и просили органиазовать для них церковную жизнь на началах внутреннего самоуправления. Pyccкиe архиереи в сознании своей ответственности за судьбу этих рассеянных и изнуренных овец, кровь которых была бы взыскана от их руки и предприняли эту трудную задачу, облегчавшуюся впрочем, тем что они имели уже готовый орган центрального Церковного Управления передвинувшийся вместе с массою беженцев из России заграницу и быстро возродившийся здесь усилиями русских зарубежных иерархов. Никто из архипастырей не преследовал здесь конечно каких-либо личных целей, они хотели только путем такой организации сохранить духовно эту часть русского церковного организма, чтобы потом целой и неповрежденной возвратить ее на лоно Матери-Церкви.

После вышеуказанных церновных правил и аналогичных церковно исторических примеров, главной канонической основой для создания органов заграничного Церковного Управления послужил известный указ Святейшего Патриарха Тихона и Св. Синода от 7-20 ноября 1920 года, по которому архиереи, отделенные течением политических обстоятельств от Высшей Церковной Власти в России, обязывались организовать ее на местах на началах соборности. Если принять во внимание, что Высшее Церковное Управление возникло впервые на Юге России, в то время, когда гражданская война надолго отделила его от Москвы, то никто нестанет оспаривать, что учреждение этого правящего церковного органа явилось первым и при том вполне законным ответом на указ 1920 года, будучи в полном соответствии с последним.

В Mае 1922 года последовал указ св. Патриарха Тихона о закрытии Высшего Церковного Управления заграницей, состоявшая из епископов, клириков и мирян. Хотя основания для этого указанные в означенном распоряжении Патриарха носили cкореe политический, чем церковный характер, зарубежные епископы без колебания решили подчиниться воле Главы Русской Церкви. Последний не мог однако не сознавать того, что лишенная иерархического руководства церковная жизнь заграницeй могла придти в полное расстройство и потому предложил в том же указе выработать новый проект управления русскими православными церквами заграницeй и представить ему таковой на одобрение. Поручение это, ближайшим образом возложенное на митрополита Евлогия, исполнено было при участии последнего на Соборе Епископов 1922 года, учредившего т. наз. Архиерейский Синод. На таком же Соборе в 192З году выработано было окончательное положение о Соборе и Синоде, как высших органах церковного управления заграницей, которое было немедленно отправлено на одобрение и утверждение св. Патриарху. На этот раз последний ничем не выразил своей воли ни в положительном, ни в отрицательном смысле, но есть много оснований предполагать, что он считался фактически с существованием реформированного заграничного церковного управления и нисколько не хотел мешать ему осуществлять присвоенные ему права. С тех пор оба эти органа действуют непрерывно, до сих пор соединив под своей властью не только всю православную русскую эмиграцию, но и существовавшия заграницей русские церковные учреждения и храмы с принадлежащим им имуществом. Они пользовались и пользуются повсюду авторитетом, который позволяет им свободно руководить всей духовной жизнью русского зарубежья, отнюдь вне всякого влияния со стороны монархической или каких либо других политических партий. В состав этой организации входили в то время 32 архиерея, в том числе и Начальник Японской Миссии аpxиeпископ Сергий, добровольно, без всякого принуждения с чьей либо стороны подчинившийся Архиерейскому Синоду и потом отошедший от него и вступивший в непосредственное каноническое отношение с Московской Патриархией. Впоследствии, из Зарубежной Церковной организации, возглавляемой Собором и Синодом Церкви в России отделение от нея "живоцерковников", григорьевцев и многих других церковных образований. Тут действовали другие, более глубокие причины, порожденные нынешней смутою не только поколебавшею повсюду церковную дисциплину, но и создавшую целый ряд новых отрицательных идейных течений и расслоивших весь русский народ. Однако, разделение между Карловацким церковным управлением и обоими названными митрополитами не столь глубоко, чтобы не оставляло надежды на примирение между ними. Не проходило ни одного Архиерейского Собора без того, чтобы на нем не возбуждался этот послндний вопрос. Hыне, он с особою силою поднят в Западной Европе и Америке, самою православною паствою, пытающейся воздействовать на своих иерархов, чтобы побудить их принять более энергтчные и действительные меpы к восстановлению нарушенного мира заграницей. И если бы Митрополиты Платон и Евлогий вняли голосу своей паствы, и искренне пожелали бы вновь подчиниться Архиерейскому Собору и Синоду, от которых они отделились несколько лет тому назад, протянутая ими рука общения не была бы конечно отвергнута, но с любовию принята их собратиями, обединившимися вокруг означенных церковных органов.

Решительный протест, выраженный митрополитом Сергием против существования Зарубежного церковного центра представляется тем более неожиданным, что он сам некогда находил в принципе и возможным и целесообразным образование подобного органа в своем письме зарубежным епископам от 30 августa/12 сентября 1926 года. Этот документ имеет для нас особенную цену и авторитет потому, что в нем выражена несомненно подлинная мысль и свободное решение митрополита Сергия, не поддававшегося еще давлению грубой большевитской руки. Об этом свидетельствует прежде всего самый тон его письма--вполне искренний и доброжелательный в отношении к заграничным его собратиям, чуждый угроз и изворотливой софистической аргументации, коими отравлены, к сожалению, все последующие исходившие от него акты. В настоящем письме заслуживают внимания следующие три главных его положения:

1) Заместитель Местоблюстителя Патриаршего Престола признается, что он не знает истинного положения русской церковной жизни заграницей и потому отказывается быть "судьею" в разногласиях между зарубежными епископами; 2) он не находит Московскую Патриархию правоспособною вообще руководить "церковной жизнью православных эмигрантов" с которыми у нея нет фактических сношений; 3) по его мнению "польза самого церковного дела требует", чтобы зарубежные епископы "общим согласием создали для себя центральный орган церковного управления достаточно авторитетный, чтобы разрешать все недоразумения и разногласия и имеющий силу пресекать всякое непослушание не прибегая к поддержке Патриархии". Только в случае практической невозможности создать "обще-признанный всей эмиграцией орган" митрополит Сергий советует покориться необходимости и подчиниться, согласно обычной канонической практике, другим Православным Церквам впределах их юрисдикции, а в неправославных странах организовать "самостоятельные общины или церкви" со включением в них по возможности, живущих здесь православных людей и других национальностей. Таким образом, Заместитель Местоблюстителя Патриаршего Престола в принципе здесь допускает все, против чего он стал возражать, к сожалению, впоследствии, т. е. и временную независимость Зарубежной части Русской Церкви от Патриархии вследствие невозможности правильных сношений с последней, и образование авторитетного центрального органа церковного управления заграницей для руководства церковной жизнью русских беженцев и для разрешения могущих возникнуть между епископами недоразумений и разногласий без помощи Патриархии, и, наконец, возникновение самостоятельных общин или церквей, как он их называет в инославных странах. Осуществив заpaнеe начертанный им план церковного устройства русского зарубежья, заграничные епископы очевидно ни в чем не выступили за пределы тех руководящих указаний, какия даны были им в означенном письме Заместителя Местоблюстителя Патриаршего Престола.

Достойно при этом внимания, что в настоящем письме нет даже косвенного упрека кого-ли бо из них в занятии политикой также, как отсутствует обвинениe в том, будь то епископы-беженцы самовольно покинули свои епархии. Напротив, он относится к ним с видимым сочувствием и выражает пожелание, чтобы Господь помог им "понести крест изгнания". Некоторым дополнением к этому письму служит дошедший до нас в свое время проект обращения митрополита Сергия к русским архипастырям и пасомым Московской Патриархии от 10 июня/28 мая 1926 года, в связи с намерением его ходатайствовать пред Советской властью о регистрации или легализации Церковного Управления в России. Считая в этом акте, как мы уже видели ранее, не допустимым для Патриархии "обрушиваться на заграничное ду ховенство за его неверность Советскому Союзу, какими-либо церковными наказанияии", он признает за лучшее исключить его из состава Московского Патриархата, с тем, чтобы оно поступило в ведение заграничных Православных Поместных Церквей, но рассматривает эту меpy, не как налагаемую на них кару, а только как "средство обезопасить Московскую Патриархию от oтветственности перед Советской властью, за враждебные действия против Советского Союза, какия позволяют себе иногда заграничные духовные лица". Вместе с тем он допускает здесь возможность существования заграничного Св. Синода н, наконец, отнюдь не считает заграничную церковную организацию чем то вроде автокефалии или Поместной Церкви, которым он уподобляет ее в настояшем послании, а только "филиальным отделением Русской Церкви", чем она и является на самом деле.

Прошел только один год после этого, и митрополит Сергий решительно изменил свою прежнюю точку зрения. Он вменяет ныне в вину зарубежному духовенству все, что считал дозволительным и даже рекомендовал прежде сам и главным образом существование созданного ими Заграничного Церковного Управления, вокруг которого духовно обединились все русскиe люди в своем рассеянии. За это время не произошло, как известно, никаких существенных перемен ни в порядке сношений зарубежного духовенства с Московской Патриархией, от которой оно по прежнему отделено непроходимою преградою, ни в характер Советской власти, которая осталась верна своему изначальному насильничеству и грубо-материалистическому существу. Изменилось только очевидно отношение самого Заместителя Местоблюстителя Патриаршего Престола к Советской власти, показателем которого явилась его известная декларация от 16/29 июля 1927 года. Соглашение, заключенное им с большевиками, потребовало жертв, одной из коих явилось пеподчиненное Советам Зарубежное русское духовенство, ставшее изначала ненавистным для большевитской власти со всею остальной русской эмиграцией. Это соглашениe, в основе которого лежит совершенно отличный от нашего взляд на советскую власть и на желательное отношение к ней Церкви и стал главным камнем раздления между Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола и Зарубежным духовенством и его паствою. Замечательно, что в этом пункте вся русская эмиграция проявляет полное единодушие, не взирая на сущетвующие среди нея другия разногласия.

Мы вполне отдаем себе отчет в чрезвычайных трудностях положения митрополита Сергия, фактически возглавляющего ныне Русскую Церковь, и сознаем всю тяжесть лежащей на нем ответственности за судьбу последней. Никто не возьмет на себя, поэтому, смелости обвинять его за самую попытку войти в переговоры с Советской властью чтобы создать легальное положение для Русской Церкви, Заместитель Местоблюстителя Патриаршего Престола не без основания говорит в своей вышеупомянутой декларации, что только "кабинетные мечтатели могут думать, что такое огромное общество, как наша Православная Церковь со всею ея организацией, может существовать в государстве спокойно, закрывшись от власти". Пока Церковь существует на земле, она остается тесно связанной с судьбами человеческого общества и не может быть представлена вне пространства и времени. Для нея невозможно стоять вне всякого соприкосновения с такой могущественной организацией общества, как государство, иначе ей пришлось бы уйти из миpa. Попытка разграничить между Церковью и Государством сферы влияния по принципу-первой принадлежит душа, а второму тело человека-никогда, конечно, не достигает цели, потому что человека только в отвлечении можно разделить на две отдельные части, в действительности же они составляют одно неразрывное целое и только смерть расторгает этот союз между ними. Поэтому и принцип отделения Церкви от Государства не получает никогда своего полного осуществления в реальной жизни. На практике это означает только то, что гocyдарство освобождает себя от духовного влияния Церкви и всяких нравственных и юридических обязательств в отношении последней.

Отмежевавшись от нея, государственная власть вовсе не отказывается от своего суверенитета в отношении церковного организма и почти никогда не дает полной свободы, напротив, с этого момента начинается обыкновенно с ея стороны прямое или косвенное гонениe на Церковь, не взирая на провозглашаемую государством формальную свободу совести. Подобный пример мы видим теперь в России, после того, как большевистская власть провозгласила там свой декрет об отделении Церкви от Государства.

<< 1 2 3 >>

САЙТ ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ БЛАЖЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ВИТАЛИЯ (УСТИНОВА)

РОССИЙСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

Задавайте вопросы по электронной почте:

Архиепископ Виктор, Славянский и Южно-Российский

Сайт Архиепископа Виктора